Памяти Михаила А-Ш

Ах, вы ягоды-цветочки,
Непонятный жребий мой…
               Михаил Анищенко

Его душа была ранима, как нестареющий прострел,
И боль была неистребима – иначе жить он не умел…

Метался он по русским весям и, сочиняя словеса,
Был зол и добр, угрюм и весел… И с тем ушёл на небеса.

Дорогие друзья, собратья по перу!
Время быстротечно, и вскоре исполнится год с того дня, как не стало Михаила Анищенко. Его нет с нами только физически, поскольку в русской литературе, если ей суждено продлить себя, имя Михаила будет сиять для потомков гранями его Таланта. Его ранимая душа не выдержала мерзостей современного бытия… У меня сохранились обрывки нашей с ним переписки, и я хочу поделиться малой их толикой с миром, в котором чтят его стихи. Эти откровения поэта не должны кануть в Лету: его мысли, настроения  являются теперь частицей Истории Российской Словесности.

Михаил Анищенко: 27.07.2011, 20:07, «Tony Berlin» <gemini6@socal.rr.com
Анатолий, я тоже плачу. Всё гораздо страшнее, чем кажется. Бог глядит на  Россию, как на шагреневую кожу… А она всё меньше, меньше, меньше… И даже  Богу не по силам снова растянуть её. Так кончается жизнь на Земле. Конечно,  ещё не поздно. Но поэты были поэтами только у уничтоженных катаров. А мы для  мира сумасшедшие, юродивые.
Жить невыносимо, но надежда всё ещё остаётся. Значит, надо работать.
Обнимаю.
И ещё:
Ученик переходит на «ты»
По великому праву поэта.
Я повторяюсь, но ведь и Пушкин считал, что «ты» теплее.
Михаил.

Анатолий Берлин
Ну, Миша!!!
Пробрали до слёз…
Если суждено миру выжить, буду горд тем, что являлся современником поэта Михаила Анищенко.
Ваш Анатолий

Михаил Анищенко:
Дорогой Анатолий, между мной и Вселенной стоит маленькая рыжая женщина Татьяна-Омелия, и все беды становятся совсем не страшными, как морские волны после встречи с волноломом.
Я ждал Вашего письма. Рад. И стихотворение Ваше пришлось как раз по размеру моей боли. Но она уже уходит, уходит. Потому что я пишу новые стихотворения, навёрстывая десятилетия другой жизни, не то, чтобы пустой, но, увы, растраченной почти зря.
Высылаю Вам и жене Вашей новые стихотворения. Если какие-то из них не только растревожат, но и обрадуют вас (катарсис+эмпатия), я и вовсе буду на какое-то время счастливым.
До свидания.
Ваш Михаил.

Анатолий Берлин:
Дорогой Миша,
Вы — поэт от Бога! А когда Бог целует в темечко при рождении, это обязывает поцелованного 🙂 дарить миру свой талант… А за стихи большое спасибо! Прочёл с удовольствием. Моя жена вдруг отыскала в своих сумочках Ваш давнишний подарок, перечитала вновь и проинструктировала меня ещё раз сказать Вам спасибо и отправить ответный «стишок» из 8 строк, где-то созвучный с Вашим, что я с удовольствием и делаю 🙂
…И жду, когда жена проснётся, чтобы прочесть ей Ваш новый презент 🙂
Привет Татьяне.
Ваш Анатолий

Михаил Анищенко:
Анатолий, ты же прекрасно знаешь, что тетиву поэтического лука растягивает вовсе не поэт.
«Как вы пишите?» — спрашивали Анну Ахматову.
«Мне диктуют», — отвечала она.
Да и вообще на земле нельзя беречься. Поэтому я очень не люблю фразу-пожелание «Берегите себя».
«И нельзя беречься, и нельзя беречься!»
Да и дедушка завещал мне вечный бой.
«Покой нам только снится».
А жить я буду надрывно, страшно, но долго.
Как токо успокоюсь — умру.
Обнимаю.
Михаил.

Анатолий Берлин:

Михаил, дорогой! Мы находимся на схожих позициях, только точки отсчёта (наблюдения) у нас разнятся. Не мне давать тебе советы из своего «прекрасного далёка», но мне думается, что и тебе не надо рвать себе сердце… Твой талант нужен многим, но, прежде всего, ты сам нужен дорогим тебе людям, а потому, попробуй слегка ослабить тетиву своих нервов.

Ниже привожу наиболее значительную часть нашей переписки в связи с присуждением третьего места Михаилу Анищенко на конкурсе «Серебряный стрелец» в 2011 году:

Дорогой Анатолий.
Увидел судейские оценки. Вам — спасибо. Но я везде опущен ниже среднего. При таком положении я не могу чувствовать себя достойным вашей премии. Это моё сокрушительное поражение. Ухожу опять на дно, и выныривать ещё раз не хочу. Думаю, что если вы отдадите третье место другому человеку — всем будет хорошо.

С уважением,
Михаил Анищенко.

Дорогой Михаил, здравствуйте! Позвольте сказать Вам, как Вы неправы, отослав подобное заявление.
…Стихи, как и вкусы, настолько отличают как поэтов, так и судей, что «разброс» мнений и оценок (и немалый) просто неизбежен. Думаю, Вы с этим согласитесь?!
даже тот, кто занял первое, не обязательно будет присутствовать у кого-то из судей даже в первой двадцатке…
Задача нашего конкурса – быть максимально объективными…
…Мастерство авторов, участвовавших в конкурсе, как Вы можете сами убедиться, весьма и весьма высокое. Количество присланного материала огромно… При всём при этом, однозначность судейских оценок просто представляется немыслимой… Вообразите себе на минуту, что таковая «однородность» состоялась. Она, несомненно, была бы расценена (и справедливо) как сговор судей. Именно потому мы и привлекаем к судейству максимально-возможное количество судей.
…Как видно из прилагаемого мной списка, баллы при таком составе участников располагаются очень близко, и не мне (и никому другому) менять результаты, и не Вам, уважаемый Михаил, отказываться от заслуженной премии, с чем Вас ещё раз и поздравляю.

С искренним почтением,
Анатолий

Как хорошо, что вы сколь далёкий, столь и мудрый человек, Анатолий!
Спасибо, что сквозь цветной туман моих эмоций и метаний, увидели суть,
так нужную мне сегодня. Будем считать, что я погорячился и вспылил. Но
эти чувства после вашего письма остыли, как раскалённые железки, опущенные
в холодную воду.
Остался от них один «пшик». Мне стало легче. Лучше.
Я уже в порядке.
С уважением
Михаилил Анищенко.

Ну, и ладушки, Михаил 🙂
Главное — это мир с собой! А тут уж сам Бог велел: в таком трудном поединке победить…
С уважением и наилучшими,
Анатолий

Спасибо, Анатолий. Мы, с моей Омелией-Татьяной, как раз видели деньги во сне. Зелёные, как моя тоска. Сон в руку. Омелия рада. Татьяна рада. Я радуюсь вместе с ними.

На будущее: если от меня нет долго ответа, это вовсе не означает гордыню или запой. Просто в моей деревне, в Чуровой долине, где чудеса, где леший бродит, интернет работает далеко не всегда.

Ещё раз — спаси бог.
Всего доброго.
Михаил.

«Дом Берлиных» отметил своё пятнадцатилетие

15 октября 2011 года «Дом Берлиных» отметил своё пятнадцатилетие. «Театр уж полон; ложи блещут; Партер и креславсе кипит» – вечер прошёл при полном аншлаге. Несмотря на все «кордоны» и другие «мероприятия» в городе, отвлекшие энное количество публики, зал с трудом вместил далеко не всех желающих.

Выступающие сменяли друг друга: поздравления, вокал, музыкальные номера. После небольшого вступления Анатолия Берлина об истории Салона и краткого рассказа об июньской поездке в Санкт Петербург* и презентациях новой книги стихов «Петербургские дома, на экране телевизора Заслуженный артист России Александр Покидченко поздравил присутствующих виртуозным исполнением «Быстрого движения» Цфасмана. Вслед за ним «бриллиант» Салона – Даниил Шиндарёв в сопровождении Аллы Конвисер блестяще исполнил фантазию для скрипки и фортепиано из оперы Верди «Травиата» Сменяя друг друга, выступающие дарили слушателям свои таланты. Обаятельная хозяйка Салона София вручила призы наиболее ярким и долголетним друзьям Дома. После общения и фуршета как-то стихийно родилось второе отделение. Уже не стеснённые регламентом, один за другим следовали выступления. Как бы соревнуясь в технике, Яков Нахманович исполнил «Полёт шмеля», а Даниил Шиндарёв «Чардаш» Монти. А как пела Светлана Портнянская!.. Вечер прошёл потрясающе и по признанию многих запомнится надолго.

* : 6 июня, 12 часов – по многолетней традиции петербуржцы собрались у памятника Пушкину на Мойке 12. После чтения стихов Поэта Народным артистом России Сергеем Новожиловым я читал отрывок из своей поэмы «Пушкин». После меня выступил Александр Городницкий, с которым мы тепло пообщались и обменялись книгами. Были и неожиданные моменты: вдруг празднично одетый человек, украшенный красной бабочкой, подошёл ко мне с визитной карточкой и представился: Заслуженный деятель искусств России (князь) Валерий Михайлович Горчаков.
Вслед за ним ко мне обратился молодой человек с просьбой дать интервью для НТВ. Вопросов было много, и короткая, для меня совершенно неожиданная часть его была показана в программе вечерних новостей, освещающих памятное для россиян событие – день рождения Пушкина. В тот же день моё творчество встретило теплый приём в Хоральной синагоге, а ещё позже Александр Покидченко пригласил нас в ресторан «Петрович», где читал Пушкина (не скромно, но вперемежку с моими стихами), исполнял романсы на мои слова.
Седьмого и девятого числа я провёл творческие вечера в Пушкинском музее и в Доме-музее Марины Цветаевой в Фонтанном доме.

Пародия на «Памятник» А. Берлина

Наум Шарфман (стихи и вокал)

Оригинал:

Я в свой черёд взойду на пьедестал
И памятником стану после смерти,
Иронией безумной круговерти
Надеясь не смутить мемориал.                 

Благословен компьютерный экран,
С которого читают наши лица.
Хранит надёжно каждую страницу
Полночных бдений виртуальный храм.

Визбор «Ходики»:

С любимой мы прожили сотню лет,
Да что я говорю, прожили двести,
И показалось нам, что в новом месте
Горит неярко предвечерний свет.

Ах, лучше нет огня, который не потухнет,
И лучше дома нет, чем собственный твой дом,
Где ходики стучат старательно на кухне,
Где милая моя, где милая моя,
Где милая моя и чайник со свистком.

Пародия:

Тебя прочтут и через сотню лет,
Да что я говорю, и через двести,
И в Питере, и в этом чудном месте,
Куда приплыли мы Колумбу вслед.              

Катрена лучше нет, который не пожухнет,
И лучше нет стиха, чем собственный твой стих,
Киборд строчит слова, хард драйв от мыслей пухнет,
Твой труд не пропадёт – в нём тыща гигабайт…
Пусть не скрипит перо, но как оформлен сайт!!

Как лучше нет свечи, которая не тухнет,
Так лучше дома нет, чем ваш чудесный дом,
Где есть второй этаж, где Сонечкой на кухне
В мелодию стиха вплетается фуршет…
Там музыка звучит уже пятнадцать лет.

К ДЕСЯТОЙ ГОДОВЩИНЕ ТРАГЕДИИ 9/11

[stextbox id=»alert» float=»true» width=»325″][/stextbox]

       ANATOLY BERLIN
          A Wounded Flag

They shot our Flag, to which we pledged.
The wounded stars are bleeding.
Humiliation, pride and rage
In weeping candles, leading
To people who are yet alive
Under the torch of freedom,
To loved ones who did not survive,
To those who will succeed them.

From force of habit our eyes
Explore the lights for hours,
Observing emptiness in skies,
Where used to be the Towers.

At crossings of the blazing roads
The people yearn for answers.
My candle burns, my mind explodes
With agitated stanzas.

[stextbox id=»alert» float=»true» width=»300″]

 АНАТОЛИЙ БЕРЛИН
Раненый Флаг

Я вижу флаг, простреленный в упор.
Пробоины на звѐздах от картечи.
Я чувствую величье и позор,
Пока сгорают плачущие свечи
В руках людей, оставшихся в живых,
В глазах детей, вопросы задающих,
В сердцах у тысяч близких и родных,
Похоронивших веру в день грядущий,
Уже не ждущих возвращенья тех,
Кто замер под руинами свободы…
А люди по привычке смотрят вверх,
В пустое дно больного небосвода.

Стою, седея, в сумерках стихий
На сквозняке печального ответа.
Сочатся бело – красные стихи.
Свеча мерцает под порывом ветра.

[/stextbox]

 

Одиннадцатое сентября

Действительно ли ты, святой Коран,
Для многих нас,“неверных”, недоступный,
Оправдываешь утренний таран —
Армагеддона призрак, день наш судный?
День, разделивший мир на две беды,
Два лагеря, две чѐтких острых грани,
Две философии, две догмы, две судьбы…
Неужто всѐ оправдано в Коране?

И если нет, то почему тогда
Ликуют так сердца рабов Ученья?
А если да, то почему беда
Не вызвала лавины отреченья
От мракобесия, разрушившего Храм,
Самоубийц, воспитанных не нами?

В чём твоя святость?
.                          Истолкуй, Коран,
Кого простить, кого считать врагами?