ЛИЦА В СЕРЕБРЕ

ИЗБРАННЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ
[stextbox id=»alert» bgcolor=»44bbb8″]Моей любимой, верному другу и спутнице жизни,
посвящаю эту книгу[/stextbox]

[stextbox id=»alert» bcolor=»1418ea»]На родину Есенина и Блока,
В Россию Пастернака, Гумилёва

Вернётся позабытая эпоха
Серебряного пушкинского слова.
[/stextbox]

От автора

Прежде чем после долгого перерыва вернуться к поэзии — влечению всей моей жизни, я долго сомневался: не окажется ли результат моих усилий ещё одной ничего не значащей каплей в океане поэтической литературы? Достанет ли мне таланта, чтобы донести до читателя всю глубину моих чувств, мыслей, переживаний?

Для меня поэзия — результат творчества, в котором присутствует игра словесной светотени, создающая внутреннее волнение и ощущение возвышенного, прекрасного. В стихах, достойных этого определения, должна присутствовать свежесть и новизна. Именно поэтому, говоря современным языком, стихотворное произведение, отвечающее данным критериям, не может быть написано компьютером, поскольку компьютер не мыслит образами, а способен лишь наиболее рационально манипулировать таковыми, уже заложенными в программу.

Отзывы читателей, коллег и профессиональных критиков свидетельствуют о том, что какая-то часть моей жизненной философии, облечённая в поэтическую форму, достигла цели. Естественно, стихи разнятся как по тематике, так и по силе выразительности.

Использовав строку одного из своих стихотворений, я назвал книгу «ЛИЦА В СЕРЕБРЕ», и не думаю, что это название требует авторских пояснений. Прежнее, рабочее название «Светотени» отражало ту мысль, что оттенки, присущие эмоциям, равно как и полутона, присущие словам, помогая создавать полотно стиха, оставляют простор для читательского восприятия.

Подчеркивая относительность сказанного, мною не указаны даты написания произведений — вся моя долгая жизнь, пролетевшая в одно мгновение, является этой датой. И если вам встретится неактуальное на момент его прочтения стихотворение, попытайтесь заглянуть в календари минувших десятилетий и сопоставить его содержание с корреляционными событиями прошлого.

Один из моих друзей как-то заметил, что у каждого хорошего поэта найдется не более пяти отличных стихов, но читательский вкус определяет их весьма неоднозначно.

В двухтомник вошло лучшее из того, что я написал, и потому надеюсь, там есть те пять, которые затронут и Вас, дорогой читатель.

Ради этого стоило браться за перо.

Как автор я бы не состоялся без участия и поддержки самого близкого и дорогого человека, подаренного мне небом, Софии — моей Музы и жены, низкий ей поклон.

Выражаю глубокую признательность родным людям, после долгих лет моего «молчания» вдохновившим меня на продолжение поэтической биографии: Виктору Сигалову и Виктору Савицкому.

Большое спасибо всем тем, кто, проявив неравнодушие, незаурядные знания и тонкий вкус, помог мне на пути к изданию книги «ЛИЦА В СЕРЕБРЕ» избежать неточностей, упущений и ошибок:
Александру Виленчику и Неле Каплуновой, Марку Кауфману и Майе Клейнер, Янине Гоцульской, Элле Плоткиной, Илье Славицкому, моему брату Вадиму Берлину и многим другим. От всего сердца благодарен Галине Коваленко, Валерии Ноздриной, Марине Смородинской, Валерию Сердюченко, Елене Барковой, Светлане Осеевой и Петру Солодкому — профессиональным литераторам, за их бескомпромиссную любовь к слову и ценные замечания в процессе работы над книгой.

Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,
Как жёлтый одуванчик у забора,
Как лопухи и лебеда
.                        Анна Ахматова

О ПОЭЗИИ И ПОЭТАХ

Поэт

И вот опять помятый вечер
Свою протягивает длань,
Погасли свечи, стихли речи,
Уснула на окне герань.

И, словно в ступоре глубоком,
Перо уже не льнѐт к листу…
Мне в кабинете одиноко,
Как часовому на посту.

Пойду, просплюсь от наваждений
И утром, полный новых сил,
Проснусь творцом стихотворений,
Что сон мне ночью подарил.

Восхождение

Когда бегут мурашки по рукам
От зарифмованного благородства,
Когда в глазах порозовевших дам
Для умиленья слёз не остаѐтся,

Я знаю, что удался мой сонет –
Эмоций буйных необычный ракурс,
И мой, доселе выцветший портрет
Тотчас обрёл неповторимый статус,

И чувствами наполненная мысль,
Взметнувшись гордостью фонтана из неволи,
Уже несѐт меня в святую высь —
Навстречу новой непонятной доле,

Навстречу ненаписанным стихам —
Привычной смеси радости и боли …

Пускай бегут мурашки по рукам
От зарифмованной поэтами любови.

ФИЛОСОФСКАЯ ЛИРИКА

Всё в человеке

Как всё перемешалось в человеке:
Добро и зло, любовь и равнодушье,
И широко раскрытые глаза,
И наглухо задраенные уши,
Свободы радость, нищеты удушье,
Ухмылка, ярость, тихая слеза,
Открытые для поцелуя губы,
И таинство произнесённой лжи,
Дыхание сквозь стиснутые зубы,
Глубины и поверхностность души,
Завистливость и мудрые сомненья,
Умение прожить за чей-то счёт,
Порыв убить на грани сожаленья,
Самоотверженность, изгнания почёт,
Алканье славы, утешенье злобой,
Лесть вязкая на службе у врага,
Стремление к слиянию с природой,
Насилие, коварство, доброта,
Глумление над теми, кто не мы,
Над всем, что недоступно без борьбы,
Желание успеха и утех,
Рыдание, молчание и смех.

Как всё перемешалось в человеке –
Навеки …

ЭТЮДЫ

Этюд в движении

Сквозняк пронёсся, свечу задув,
И дверью хлопнул на прощанье,
Оставив нам воспоминанья,
Былых проказ уснувший дух
И счастье детства умыкнув.

Пылинок рой в луче дыры
Упал на правила игры –
Листок тетрадный с глупым текстом…
И то, что было райским местом,
Оскалило свои углы.

Этюд маслом

Закат лампаду притушил
.       и на картине проступили
Остатки розовых вершин
      и силуэты древних шпилей.

Подкралось, спрятавшись за дом,
.       луны всевидящее око,
Мой город, пахнувший дождём,
      царил во мгле
                      мерцаньем окон.

ЛИРИКА НА КОНЧИКЕ ПЕРА

Осень

Какая медленная осень…
Позёмка снегом медь волос
Засыплет позже.
.         Нынче озимь
Смиренно дремлет.
.         Стук колёс
И перекличку будней дальних
Покоит память…
.        Звон печальный
Буравит остриём гвоздя.

А солнце низкое и злое
Следит и тащится за мною,
Теней проклятье громоздя.

Ты, опостылевший дневальный,
Владыка, золотой шаман,
Метни холодный луч прощальный
На мой нательный талисман.

ЛЮБОВНАЯ ЛИРИКА

Жизнь и Остальное

Радости оставшейся гроши
Собираю горсткою скупою‚
Сочетая молодость души
С мудростью житейской‚ возрастною.

Из приоритетов бытия
Выбираю самое святое‚
Гонку спешно прожитого дня
Поделив на Жизнь и Остальное.

Жизнь моя — стихи‚ друзья и ты,
Разговоры, шёпот сокровенный…
Дороги мне милые черты
Кропотливо созданной Вселенной‚
Где по тропам Млечного Хребта
Даже в день холодный и дождливый
Я бреду небритый и счастливый…

То‚ что Остальное‚ – суета.

Гимн
Ты – женщина, и этим ты права
.                                                   В. Брюсов

Пространство…
Как начало всех начал
В нѐм женщина, покорная ночам.
Обнажены и грудь, и плечи,
И взгляд гипнозом манит в вечность.

По руку правую – страдание и смерть,
И статуя на пасмурном погосте,
По левую – как вечный знак «не сметь»,
Крест, череп, рядом чьи-то кости.

Древнейший родственник рептилий
Дракон – служитель гибких линий,
Скользнув в шагреневый чулок,
Покоится у стройных ног.

Луч света мрак пробить не может,
По тракту жизни, как в бреду,
На тени скорбные похожи
Мужчины к Женщине бредут.

Веками честь, богатство, знатность
И государства безопасность,
Свобода и семейный плен
Решались у Еѐ колен.

И нет сильнее магнетизма –
Нам дан природой вечный зов,
Чтобы, презрев благие “измы”,
Врываться в кольца кандалов –
Дорогу к счастью болью мерить…

Мой гимн тебе – земной Венере,
Толпа поѐт его слова:
“Ты – Женщина. И этим ты права…”

Благодарю за будни

Благодарю тебя за мудрость‚
За прочность нашего альянса‚
За опьяняющую юность
Неувядающего станса‚
Где я грешил стихом неловким
И состоялся как художник.

Ты вслед за мной‚ таким неробким‚
Несла в ладонях‚ словно крошки‚
Таланта моего построчность
И всѐ его несовершенство‚
Мои просчѐты и порочность…

Высокой верности блаженство
Твою испытывало прочность.

Над всем‚ что было‚ есть‚ и будет‚
Мосты чудесные нависли…

Благодарю тебя за будни‚
За состоявшиеся мысли.

Мольба

Роди мне девочку, жена,
Зеленоглазую блондинку,
Какую видел на картинке,
Которая во сне жила.

Я свой закат ей подарю,
Поэзией украшу детство,
Мечты оставлю ей в наследство…
Тебя о дочери молю.

Веселый бантик, две косы
И кружева на белом платье,
И смех, и детские объятья,
Тревоги долгие часы…

Мне дочь отчаянно нужна,
Она продлит мое блаженство
Своим невинным совершенством…
Роди мне девочку, жена.

…друг без друга
Я сам себя судил,
И суд был очень строгим.
.                  Василий Федоров

Непостижимо в одночасье
мы выпали из круга счастья,
слова звучали грозно, грубо –
нам будет плохо друг без друга.

Нас сглазил, видно, друг старинный
в пространстве собственной гостиной,
я ранил верную подругу –
нам будет больно друг без друга.

На вираже нелегкой трассы,
где каждый куст таит опасность,
увы, мы выпали из круга –
нам будет пусто друг без друга.

Простятся жизни быстротечной
ошибки, промахи, беспечность…
…когда мы улыбнѐмся внуку
и ты опять подашь мне руку.

Давнее

Ранним утром‚ путь проделав длинный‚
Весь во власти свежести весенней
Подошѐл я к домику любимой‚
Утонувшему среди сирени.

Рада будет встрече долгожданной‚
И прильнѐт‚ и нежно поцелует.
Что-то тих ты‚ домик деревянный‚
Спит ещѐ – однако, постучу я…

Я пришел к ней с луком купидона‚
Но она не ночевала дома.

Воспоминания

Всю боль твоих стихов впитал в себя я,
Неравнодушных не осталось клеток.
Слеза свинцово-грустная, скупая,
Скатилась из зимы в начало лета.

Колючих слов оттаявшие грозди
Застыли продолжением сюжета,
Но волшебство твоей улыбки поздней
Оставило былое без ответа.

Под ретушью проглядывая робко,
Давно просохла правда от рыданий,
Лишь изредка стегнёт по сердцу плётка,
Сплетённая из строк воспоминаний.

Дрова

Хорошо, что машину трехтонную дров
Привезли к нам в тот вечер недобрый.

Им лежать бы, наверное, до холодов
Под дождѐм по-осеннему дробным.
Но узнал я тогда, что уже не любим …

Раскалялся мой мозг от отчаянья!
Я побрѐл, одержимый несчастьем своим,
На дрова те наткнулся случайно…

И рубил‚ как врага‚ сучковатый сырец
Колуном‚ как жестоким кастетом‚
Задыхаясь, я клял себя:
…«жалкий слепец‚
Опалѐнный коварным рассветом!»

Ярость, муку несказанных слов
Под порывами шалого ветра
Растерял у громады расколотых дров,
Всѐ отдав этим трѐм кубометрам.

Люби меня

Оставь тревоги и сомненья
по поводу, без повода.
Люби меня, как воскресенье,
люби меня по-новому.

Благодарю за то, что было,
благодарю за то, что ждѐт,
За то, что ты мне подарила
желание на новый взлѐт,

Затем, чтобы поднявшись выше,
окинуть взором жизни гать
И многое познать, чтоб выжить,
и выжить, чтоб затем познать.

Всего-то нужно…

Пусть мир бушует своей зарѐй,
Своим закатом, что со слезой,
Своею правдой, что нелегка,
Своим уменьем любить слегка,
Своей мечтою построить дом.

Всего-то нужно…
                  побыть вдвоѐм.

Мечта
Среди забот и суеты больного люда…
.                             Анатолий Берлин

Ты принца ждѐшь?
Таинственного знака?
Сверяешь знаки зодиака
С надеждою построить дом?

Но‚ может‚ у него
              невеста где-то‚
И для неѐ написаны сонеты‚
И к ней спешит он на коне верхом?

И сладостна ему еѐ гордыня‚
И блеск двора
.            его двору подстать?..

Мечты наивная рабыня!
Тебе судьба определила ждать
Простого чуда –
.            белого коня…
Обет
.            рискованный
.                              храня.

Случилось

Не я у Вас,
любезный,
выкрал жизнь
и то, что в ней
позднее
стало важным.

На перекрѐстке судеб
разошлись
мы с Вами
в грешный день,
когда однажды
Вы потеряли
Женщину и дом…

И век спустя,
в закатной полубыли,
Вы отыскали миф.
Да, Вы любили,
когда письмом,
как стареньким смычком,
в надежде
пробудить былое скерцо
коснулись струн
израненного сердца…

Но в нѐм звучал
торжественный хорал –
Трагедия
любовью залечилось…
Жизнь пролетела,
Всѐ, что в ней случилось,
я просто для себя зарифмовал.

Тебе

Много лет мы прожили с тобой…
Жесты‚ мысли – все давно знакомо‚
Но активный‚ шумный‚ озорной,
Я лечу на свет родного дома‚

Где мне никогда не суждено
Скучно жить и маяться бездельем‚
И смотреть в унылое окно‚
Осушив стакан с порочным зельем,

Где тепло твоих прелестных рук
Напоило стены вдохновеньем‚
Где среди литературных мук
Муза пронесется сновиденьем…

И польется снова мой рассказ
О любви‚ о жизни и сомненьях‚
Где уж не припомню сколько раз
Отмечал я День Благодаренья –

Дату благодарности судьбе
За случайность нашей давней встречи…

Два бокала‚ лица в серебре
И неугасающие свечи.

Не сердись

Не сердись на меня, не сердись…
За эмоций промчавшийся шквал‚
Что с тобой я себя не продлил‚
Что так редко глаза целовал‚

Не хвалил твой воскресный обед‚
Непоседою был и грубил…
И за шалости прожитых лет
Не сердись на меня, не сердись…

Ты прости мне капризы ума
И упрямство дневных мелочей‚
Что цветы покупала сама‚
Что так поздно в безмолвье ночей
Обгоревшие свечи зажглись –
Не сердись на меня, не сердись…

Одиночество

Я вспоминаю тѐплый вечер:
Деревья ждут ветров прилѐт,
Земля с грозою жаждет встречи,
В траве росу кузнечик пьѐт..

Луны всевидящее око
Подкралось, спрятавшись за дом,
И нестерпимо одиноко
Мне было в городе чужом.

Прислушался к далѐким звукам
И остро понял, что отдам
Себя, терзаемого скукой,
Чужим, но ласковым рукам.

Лже — Мефистофель

Стройна, мила, античный профиль,
Свежа, как первая трава…
И я ей, горе-Мефистофель,
Шептал лукавые слова.

В чудесных блюдцах глаз мелькало,
Моѐ лицо, как в зеркалах,
А мой язык с двуглавым жалом,
Искусный в лести, похвалах,
Вещал, глаголов не жалея,
И тайну чувств украсть хотел,
Бальзамом был и был елеем
И звал к слиянью душ и тел.

Не ведал я, каким наивным
Был зов мой, как я уязвим
Пред той порочной и бесстыдной,
Сидящей скромно визави.

Какой я, право, искуситель?!
Расставил сети я – и вот,
Зазвав еѐ в свою обитель,
Попал в еѐ водоворот.

И завертело, закружило,
И, как в угаре понесло,
Лишило разума и силы
Её земное ремесло.

Поверь…

Поверь‚ ты хороша собою‚
Как солнечный весенний день.
Хочу своей мужской рукою
К губам твоим пригнуть сирень

И влагой напитать желанья
Неопытного естества‚
И ветра жаркого дыханьем
Шептать безумные слова‚

Чтобы‚ испив хмельные травы‚
Нескромной не боясь предстать‚
Забыв на миг мирские нравы‚
Могла ошибки совершать.

Разочарование

Я ждать устал, когда заснѐт твой сын
За ширмою, в кроватке деревянной,
И посмотрел украдкой на часы –
Ещѐ не поздно, но уже не рано.

Я осмотрелся: выцветший торшер
И канделябр – недавняя находка,
Будильника усталая походка
Озвучивает тусклый интерьер.

Пеньки свечей подмигивают робко,
Отбрасывая холодок теней,
Едва заметна в сумраке верѐвка,
Забытый лифчик съежился на ней.

Я обещал, – и ты ждала, конечно.
Твои надежды – тоненькая нить:
Я свой визит легко мог отложить
На день, неделю, может быть, на вечность…

Но я пришѐл, терзаемый развязкой,
Затем, чтобы, себя переломив
И неохотно расточая ласки,
Согреть тебя в ответ на твой порыв.

Напрасно ожиданье – сын не спит,
Остыл в стакане терпкий чай цветочный,
Будильник хромоногий, как нарочно,
Всѐ громче по моим вискам стучит…

На цыпочках сквозь полумрак гостиной
Я проскользнул, прикрыв бесшумно дверь…
А жизнь казалась непомерно длинной,
И за окном проказничал апрель.

Падение

Ей были так нужны слова
Манящие, зовущие,
Она, не ведая сама,
Ждала такого случая,
В душе не веря, что придѐт
К ней торжество открытия
И что растопит чуткий лѐд
Осознанность события.

Но прилетел, как с моря бриз,
Желанный шѐпот трепетный,
И чувства птицей поднялись,
Стремясь к погоде ветреной,
И закружилась голова
В неистовом горении…

А к нам потом дошла молва
О взлѐте и падении.

Ретро

Ночь неторопливо и вальяжно
Заполняла свет оконных рам‚
Уличный фонарь‚ качаясь важно‚
Не спеша, подмигивал стихам.

В такт неугомонному кадилу
Падали на лист любви слова.
Женщина поэта приютила…

Начиналась новая глава
Жизни, где дороги и печали
Вымощены верой и мечтой,
Где слова навеки обвенчали
Новый пламень с мудростью мирской.

Пенилась в твоѐм бокале радость,
Падала звезда, и на лету
Я шептал, чтоб ты такой осталась…
…олицетворяя красоту.

Горечь

Ты читаешь мне стихи…
Чувственны и голы,
нервных строчек пауки
вяжут сеть крамолы.

В родниках вода чиста,
хоть бурлят потоки,
ну, а горечь неспроста
проникает в строки.

Ты немало лет уже
избегаешь случая …
Нет надѐжных рубежей
у благополучия‚

И не сменишь адресов,
налетев на рифы …
Водопад колючих слов,
сбившиеся рифмы …

К Соне

Давай порадуемся дню…
На старый календарь смотрю.
В нём репродукции картин
Великих мастеров.

.                                    Один
Известный всем портрет
Таит немыслимый секрет,
И я ночей не сплю.

Как узнаваема рука
Неповторимостью мазка,
Какой благословенный дар!
И справа росчерк – Ренуар.

Виденье дамы в полный рост
Художник перенёс на холст,
И кисть была легка.

Когда впервые он возник,
Чудесный, несравненный лик?
С кого писался тот сюжет?
Ведь на портрете ты, мой свет:
Осанка, губы и глаза,
Волос спадающих краса,
Пастельный тон ланит…

А, может, в тайнике земном
Существовал такой геном,
И, проявившись век спустя,
Он отыскал в толпе тебя,
Вдохнул небесные черты
И создал гений красоты,
Воспетый полотном?

Живописать лица овал
Мне друг Пегас повелевал,
Но, жрец метафор, я не смог
Зарифмовать достойных строк.

На старый календарь смотрю,
Давай порадуемся дню…

Складка у рта

Жар каминный
уют распластал‚
млеет воск
незажженных свечей.
Чуть заметная
складка у рта –
это след
сиротливых ночей‚
это высохший
горный ручей‚
шрам‚
оставленный
горьким пером,
боль
при взгляде
на связку ключей…
и губительной крепости
ром.

…такая история

Ведь может с каждым так случиться:
Похоже – есть в руках синица.
Доволен и пишу о том,
Но болен … чьим-то журавлём.

И мне заказано судьбою
В толпе, наедине с собою
Жить тем невинным поцелуем,
Забыть который не смогу я.

Больней всего мне сознавать:
Ей журавлём моим не стат

Разрыв

Разверзлось ущелье разлуки,
Слабеют усталые руки,
И словно живой исполин
Дохнул на меня из глубин…

И сыростью веет, и смрадом,
Но нет тебя, нежная, рядом,
А есть лишь саднящая боль –
Играть непривычную роль.

Растает в дождях искушенье
Прощать и молить о прощенье,
Развеется горечь измен
Ветрами больших перемен.

Молитву шепчу во спасенье,
Как клятву, как стихотворенье,
И, словно тяжелый недуг,
Уходит из сердца испуг.

Изменится ауры пламя,
Уже не тревожа, не раня,
Взойдет потускневший рассвет
Над памятью прожитых лет.

Обещание

Что наша жизнь? Игра!
А. Пушкин

Я тебя не посмею обидеть,
Доиграю достойную роль –
Никогда уже в нашу обитель
Не впускать боль.

Я зажгу над тобою рассветы
До того, как насупится ночь,
А ворвутся колючие ветры –
Прогоню прочь.

Для меня ничего нет дороже
Нашей встречи в конце декабря.
Лёгкой дрожью былое тревожит…
…ты и я…

Поздравление

Эмоций тонких кружева,
Души пожары…
Ты – современная жена
С полотен старых.

Слова библейские найду
И в ряд поставлю,
И, чувства мыслью обернув,
Себя поздравлю.

Где отыскалось для меня
Такое чудо?!
Бежит по жизни, нас храня,
Любви причуда

И предстаёт в моих стихах
Строкою зримой,
Как благодарность жениха
Своей любимой.

Река любви

Любовь текла спокойно, величаво
В привычном русле пробежавших лет,
Текла без всплесков, требуя по праву
Почтенья, словно свадебный обед.

И берега, привыкшие к обряду
Немого отражения в воде,
Уверенно взирали на порядок
Добротности в размеренной судьбе.

Но от потока тайно отделился
И побежал незримою тропой
Ручей. Он пел, через пороги бился
И свежестью дышал, и рвался в бой.

Не выдержала мелкая запруда
Ликующего натиска извне,
И серебро ручья творила чудо,
Шлифуя камни острые на дне.

Оскорблена таким деяньем смелым,
Наполненная чувством до краёв,
Вдруг взбунтовалась ревностью и гневом
Река любви в броне своих оков.

И, одержима страстью, с новой силой,
Умноженной влиянием луны,
Она, поднявши воды, забурлила,
Впервые стронув с места валуны.

Свадебный этюд

Сегодня, вспоминая старину,
И греческих богов,
И Одиссею,
Хочу воспеть я узы Гименея,
Как добавление к восторгам и вину,
Союз сердец,
Сообщество привычек,
.                        традиций,
.                                    взглядов,
Ценностей добро,
Улыбок вальс,
Парад забытых бричек,
Любовь, манящую, как злато — серебро,
Приподнятое ожиданье
И говор арфы нежных струй,
Свечей прозрачное мерцанье,
Ресниц заметное дрожанье,
Пьянящий свежий поцелуй.

Хочу воспеть обряда строгость —
Любви торжественный момент,
Неторопливость и достойность,
И озорной дивертисмент,

Колец волшебную округлость,
Оркестра громовую рать,
Невесты бережную юность,
Её волнующую стать,

Солидность жениха,
Томленье,
Парадной люстры яркий свет,
Гостей нарядных оживленье,
Родных немое умиленье,
Со вкусом поданный обед,

Цветы рекой,
Убранство зала,
И тостов выверенных строй,
И то, что Муза ниспослала,
И всё, что велено Судьбой.

Фонтан
И прожитая жизнь неповторима
Звучанием фонтана по ночам
.                    Анатолий Берлин

Негромок всплеск…
Спокойно и знакомо
Журчит сквозь радость пролетевших дней
Родной фонтан‚ седеющий у дома‚
Спасающий от жажды водолей.

Сурдиной лет серебряные звуки
Чуть приглушив, мелодию ведёт‚
Струятся волосы, потоком льются руки
И блики на губах‚ как капли нот.

И влага нежная сбегает по равнинам
Твоих ланит и кроется в очах…

И прожитая нами половина
Рассыпана по личикам внучат.

Туман осенний

Разрушились две жизни безвозвратно‚
Что в плаванье пустились наугад:
Друг друга то ли поняли превратно‚
То ли один из них и вправду виноват.

На рее бился утлый флаг беззвучно
Под лёгким бризом слабеньких страстей,
И такелаж собрать было поручено
Тому, кто сам остался без снастей.

Теченьями умыт‚ волной обласкан‚
Под килем – жизнь глубин‚
в фарватере – земля‚
Ни скал, ни рифов, но близка развязка‚
И распоролось днище корабля.

Он сбился с курса здравых отношений‚
Компас виной или сирены зов‚
Или туман‚ прохладный и осенний‚
Нарушил ход простуженных часов.

Эпизод

Со старта начинался бег трусцою.
Репейник стлался в сумерках обид.
И я не знал того, что под горою
Столб выветренной истины стоит.

Бежал, не разбирая направленья,
Не ведая резонов и причин,
Испытывая удовлетворенье,
Что я в шальном забеге не один.

Оставил честь в безумии игривом,
И, только оказавшись на краю
Скалы и глянув вниз с обрыва,
Переосмыслил, как тебя люблю.